Хитрый План Зеленского в Фонтане
Я понял что это напоминает - воцарение короля Оберона:
– Не ты ли, Уилфрид Ламберт,– возражал он,– объяснил мне, что больше будет от меня толку, если я стану насмешничать более доступным манером? Вот и надо быть как можно доступнее, раз уж я вдруг сделался всенародным любимцем. Сержант,– продолжал он, обращаясь к обалделому вестнику,– каковы церемонии, сопутствующие моему вступлению в должность и явлению в городе?
– Церемонии,– смущенно ответствовал тот,– некоторое, знаете ли, время были как бы отменены, так что…
Оберон Квин принялся снимать сюртук.
– Любая церемония, – сказал он,– требует, чтобы все было шиворот-навыворот. Так мужчины, изображая из себя священников или судей, надевают женское платье. Будьте любезны, подайте мне этот сюртук,– и он вручил его вестнику.
– Но, Ваше величество,– пролепетал полисмен, повертев сюртук в руках и вконец растерявшись,– вы же его так наденете задом наперед!
– А можно бы и шиворот-навыворот,– спокойно заметил король, – что поделать, выбор у нас невелик. Возглавьте процессию.
Для Баркера и Ламберта остаток дня преобразился в сутолочную, кошмарную неразбериху. Монарх, надев сюртук задом наперед, шествовал по улицам, на которых его ожидали, к древнему Кенсингтонскому дворцу, королевской резиденции. На пути его кучки людей превращались в толпы, и странными звуками приветствовали они самодержца. Баркер понемногу отставал; в голове у него мутилось, а толпы становились все гуще, и галдеж их все необычнее. Когда король достиг рыночной площади у собора, Баркер, оставшись далеко позади, узнал об этом безошибочно, ибо таким восторженным гвалтом не встречали еще никогда никого из царей земных.
– Не ты ли, Уилфрид Ламберт,– возражал он,– объяснил мне, что больше будет от меня толку, если я стану насмешничать более доступным манером? Вот и надо быть как можно доступнее, раз уж я вдруг сделался всенародным любимцем. Сержант,– продолжал он, обращаясь к обалделому вестнику,– каковы церемонии, сопутствующие моему вступлению в должность и явлению в городе?
– Церемонии,– смущенно ответствовал тот,– некоторое, знаете ли, время были как бы отменены, так что…
Оберон Квин принялся снимать сюртук.
– Любая церемония, – сказал он,– требует, чтобы все было шиворот-навыворот. Так мужчины, изображая из себя священников или судей, надевают женское платье. Будьте любезны, подайте мне этот сюртук,– и он вручил его вестнику.
– Но, Ваше величество,– пролепетал полисмен, повертев сюртук в руках и вконец растерявшись,– вы же его так наденете задом наперед!
– А можно бы и шиворот-навыворот,– спокойно заметил король, – что поделать, выбор у нас невелик. Возглавьте процессию.
Для Баркера и Ламберта остаток дня преобразился в сутолочную, кошмарную неразбериху. Монарх, надев сюртук задом наперед, шествовал по улицам, на которых его ожидали, к древнему Кенсингтонскому дворцу, королевской резиденции. На пути его кучки людей превращались в толпы, и странными звуками приветствовали они самодержца. Баркер понемногу отставал; в голове у него мутилось, а толпы становились все гуще, и галдеж их все необычнее. Когда король достиг рыночной площади у собора, Баркер, оставшись далеко позади, узнал об этом безошибочно, ибо таким восторженным гвалтом не встречали еще никогда никого из царей земных.