kouzdra (kouzdra) wrote,
kouzdra
kouzdra

Categories:

К вопросу кстати о калашниковской "прерии"

Ну там тиран-диктатор Степка Асмолов кажется персонажем из области уже совсем фантастики - но в реале - вот такой же 20-летний молчел вспоминает
Я говорил уже раньше о польском генерале Довбор-Мусницком и о конфликтах с ним. Они значительно обострились в декабре, и в январе привели к малоизвестному эпизоду русской революции: 12 января Довбор-Мусницкий объявил войну России и начал против нее военные действия.

Конфликт назревал постепенно. В армию Довбор-Мусницкого после октябрьского переворота вошло довольно значительное количество солдат польской национальности, ушедших из русских армий. Различные источники различным образом определяют численность армии генерала Довбора в то время. Мне думается, что в ней было тогда не меньше ста тысяч человек. Она была расположена в городах Гомеле, Орше, Жлобине, Могилеве и Минске.

Город Рогачев находился целиком во владении этой армии. Она не получала продовольствия из складов русской армии, которые в то время были уже пусты. Командование армии должно было поэтому снабжать ее как-нибудь иначе. В некоторых городах и местечках отряды Довбора просто захватывали продовольствие, предназначавшееся для местного населения. В деревнях они часто реквизировали продовольствие у крестьян. Это вызывало столкновения и протесты местных Советов. Были также случаи вызова польскими помещиками в Западной области отрядов армии Довбора для их защиты. Отряды в таких случаях часто отнимали у крестьян продовольствие и брали его себе. В «Документах и материалах по истории Белоруссии» я нашел много телеграмм и постановлений, относящихся к этому делу. Так, например, Исполнительный Комитет могилевского Совета обсуждал в начале декабря вопрос о «бесчинствах, контрреволюционных действиях и насилиях штаба расположенной в Быхове польской дивизии, которая входит в переговоры с Союзом земельных собственников и посылает отдельным помещикам отряды, которые увозят и угоняют скот». Могилевский Совет, не очень хорошо разбираясь в политической географии, протестовал одновременно против попыток «присоединения Быхова к монархической Польше» (Польша как самостоятельное государство в это время еще не существовала; тем более, не могла существовать монархическая Польша) *3. Такие же протесты посылались в Минск из целого ряда других городов и местечек.

Штаб Довбора по-прежнему находился в Минске. В начале января участились случаи грабежа продовольственных и других лавок, а так как большинство магазинов и лавок в Минске принадлежало еврейским владельцам, то в городе заговорили о еврейских погромах. Были сведения, что в разграблении нескольких еврейских магазинов на окраинах города принимали участие солдаты армии Довбора. Рассказывалось также, что солдаты Довбора разграбили несколько еврейских квартир и что какой-то польский ксендз защищал евреев от польских солдат с крестом в руках.

Проверить точность всех этих сведений было трудно. Но в городе создавалось тревожное настроение, и Облискомзап решил послать Берсона и меня к Довбору для переговоров. Нужно сказать, что в распоряжении Облискомзапа не было в это время почти никаких военных сил. Армия демобилизовалась, демобилизовался также Первый Революционный Полк имени минского Совета. Польский Революционный Полк - он тогда назывался Варшавским Революционным Полком - еще существовал, но насчитывал меньше тысячи человек.

Берсон почему-то к Довбору не пошел, а вместо него в штаб Довбора-Мусницкого отправился со мной солдат Королев. Он в это время, кажется, был членом минского Совета.

Мой разговор с генералом Довбором продолжался больше часа. Он велся в присутствии нескольких офицеров его штаба. Я сказал Довбору, что Совнарком и Облискомзап хотят избежать конфликтов и что он должен быть заинтересован в том же. Лучшим выходом из положения, как я ему сказал, было бы издание им самим приказа, запрещающего всякого рода реквизиции у крестьян. Я также настаивал на том, чтобы он издал приказ, осуждающий погромы, и чтобы его же войска следили за тем, чтобы таких случаев больше не было.

Довбор говорил со мной по-русски, что объяснялось, по всей вероятности, тем, что польский язык он знал довольно слабо, делал грамматические и другие ошибки, что ему было неприятно. Но так как мы говорили по-русски, то Королев принимал в нашем разговоре участие, вставляя свои замечания. Королев, о котором я раньше уже писал, отличался большой и не всегда оправдываемой обстановкой решительностью. Хотя разговор велся в довольно дружелюбном тоне, он вдруг заявил, что Довбор должен «исполнить все приказы», потому что «сейчас не генералы приказывают солдатам
а наоборот», или что-то в этом роде. Довбор спросил, что мы намерены предпринять, если он «приказы» не исполнит? Королев, не задумываясь, ответил, что в таком случае нам придется арестовать Довбора и повезти его на автомобиле в здание Облискомзапа.

К моему величайшему удивлению - и прежде, чем я успел что-либо сказать, Довбор ответил, что он подчиняется приказу об аресте. После этого он встал, как будто готовясь к выходу. Один из офицеров - кажется, его адъютант подбежал к Довбору и попросил разрешения отправиться в Облискомзап вместе с ним.

После этого наступило молчание. Оно продолжалось довольно долго. Мы просто стояли и смотрели друг на друга. У меня не было никакого намерения арестовать Довбора, и меня никто на это не уполномочил. К тому же автомобиля, о котором говорил Королев, у нас не было. Он просто соврал, мы пришли пешком.

Мне пришлось извиниться за Королева и сказать, что он «превысил свои полномочия». Дальнейший разговор мы уже вели по-польски. Довбор опять уселся со вздохом облегчения, но он настаивал на том, чтобы я ему сказал, что предпримет Облискомзап в случае, если он отклонит мои предложения.

Я ответил на это, что Облискомзап объявит в таком случае демобилизацию его армии с тем, что всем демобилизирующимся будет выдано продовольствие или деньги на покупку продовольствия и что минский Совет займется подысканием для них квартир и работы. Совет, при содействии Польского Социалистического Объединения, действительно подготовлял такую демобилизацию. Мы знали, что очень много, если не большинство, солдат армии Довбора находится в этой армии только потому, что там их кое-как кормят. Это знал и Довбор.

Он сказал, что приказы, о которых идет речь, будут изданы. Один из офицеров добавил, что они будут изданы не потому, что этого требует Облискомзап, а только и исключительно потому, что такие приказы следует издать «для защиты чести польского мундира». Довбор добавил, что хотя «еврейские спекулянты прячут продовольствие», но еврейских погромов он не допустит не только как польский, но и как русский офицер (он, как я уже раньше говорил, был генералом царской армии и в то время еще носил русский генеральский мундир).

Я уже точно не помню, как дальше развернулись события. Я, кажется, сказал Довбору, что Облискомзап не издаст приказа о демобилизации его армии, если он подпишет и опубликует в Минске приказы, о которых мы говорили. Несколько дней спустя Облискомзап, не дожидаясь издания Довбором этих приказов, объявил демобилизацию его армии. Облискомзап, быть
может, считал, что Довбор нарушил данное им обещание или же мне не следовало давать Довбору никаких обещаний, так как я не знал, будут ли они сдержаны. Во всяком случае, демобилизация была объявлена, были заготовлены соответствующие удостоверения для демобилизирующихся, и минский Совет выдавал всем им продовольствие. В течение двух или трех дней демобилизовалось несколько тысяч человек. Польское Социалистическое Объединение потребовало, чтобы командование армией Довбора пропустило в Рогачев, где находились его главные силы, представителей Объединения для того, чтобы они могли сообщить солдатам о демобилизации. Довбор на это требование ответил отказом. Несколько дней спустя он и его штаб исчезли из Минска, а 12 января он объявил войну России.

Но дело кончилось объявлением войны она никогда не состоялась. Насколько я помню и поскольку я мог установить по литературе того времени, было только одно сражение в окрестностях Борисова, где армия Довбора разбила какие-то части, после чего войска Довбора вошли в Бобруйск и, кажется, заняли также и Борисов
Берсона кстати потом расстреляли поляки потому что Берсон их очень настойчиво об этом попросил. Остальных отпустили.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments