kouzdra (kouzdra) wrote,
kouzdra
kouzdra

Из конца Dissolution:

В "Имени Розы" с которым параллели конечно очевидны аббатство сгорает, тут конец аббатства выглядит так:
... Кромвель направил в Скарнси итальянского инженера по имени Портинари, успешно осуществившего подобные работы в монастыре Льюиса. Мне довелось слышать, что он был большим знатоком в этих делах. Так, к примеру, в Льюисе под его руководством был столь искусно заминирован фундамент, что здание церкви в мгновение ока превратилось в огромное облако пыли. Те, кто наблюдал за этим событием из Скарнси, говорили, что это было воистину ужасающее и столь завораживающее зрелище, что многие были весьма не прочь увидеть его еще раз.

Поскольку зима в тот год выдалась суровой, Портинари сумел направить своих людей и необходимое снаряжение к берегам Скарнси лишь с наступлением весны. Их прибытия ожидали через неделю. Однако приезд предварили чиновники Палаты, явившиеся затем, чтобы вывести все ценное, а также снять свинец с крыш и медь с колоколов.

Когда я въехал в монастырский двор, то прежде всего увидел, что огромные колокола сняты и вынесены из храма. Ныне они представляли собой гору здоровенных металлических осколков, частично сохранивших остатки декора, которую подготовили для переплавки. Очевидно, пришлось проделать немалую работу, чтобы спустить их вниз, предварительно отсоединив от крепивших их к крыше больших колец. Представляю, какой стоял грохот, когда они упали с высоты вниз.
...
Немного поодаль от них, по соседству с кучей угля, была возведена каменная печь, в которой плавился свинец. Стоявшие на крыше мужчины сбрасывали вниз свинцовые полосы, которые внизу подбирали другие работники и швыряли в огонь....

В комнате, некогда служившей трапезной, не осталось никакой мебели, а вместо этого громоздились всевозможных размеров коробки и ящики. Расположившись спиной к камину, Уильям Гленч, как звали главного ревизора Палаты, обсуждал со своим писарем какую-то запись в лежавшей перед ним бухгалтерской книге. Это был высокий тощий мужчина в очках, с весьма суетливыми манерами — надо заметить, что слишком много подобного рода людей пригрела у себя Палата за последнюю зиму. Когда я представился, Гленч встал и отвесил мне официальный поклон, предварительно сделав какую-то пометку у себя в книге.

— По всей видимости, у вас тут все организовано наилучшим образом, — сказал я.

— Да сэр. У нас все схвачено. Вплоть до последнего горшка и кастрюли на кухне.

Его манера говорить на какой-то миг напомнила мне Эдвига, поэтому я невольно вздрогнул.

— Насколько я понимаю, вы собираетесь сжигать эти книги. А не могут ли среди них оказаться те, которые представляют некоторую ценность?

— Нет, сэр, — уверенно заявил он, отрицательно помотав головой. — Все книги необходимо уничтожить. Это инструменты папистов. Ни одна из них не написана на чистом английском языке.

Отвернувшись от своего собеседника, я открыл первый попавшийся мне под руку сундук, который был наполнен ... Я повертел церковную утварь в руках.

— Это нельзя продавать, — сказал Гленч. — Все золото и серебро велено доставить в Тауэр на монетный двор, на переплавку. Сэр Гилберт пытался приобрести некоторые из этих вещей. Он нашел их очень красивыми украшениями для дома. Возможно, он прав, но тем не менее все эти безделушки являлись атрибутами папистского ритуала. Уж кому-кому, а ему об этом следовало бы знать.

— Да, — подтвердил я. — Это верно. Я положил чашу на место.

Двое чиновников принесли большую плетеную корзину, и писарь принялся выгружать из нее на стол монашескую одежду.

— Надо было ее сначала выстирать, — поморщился он, — а уж потом приносить.

Я почувствовал, что Гленчу не терпится вернуться к своим обязанностям.

— Ухожу, ухожу, — произнес я и добавил: — Прошу вас только удостовериться в том, что вы ничего не забыли.
Его оскорбленный взгляд принес мне мимолетное удовольствие.

Я миновал крытую аркаду и, не сводя внимательного взора с копошащихся на крыше храма работников, направился в его сторону. Ныне здание дома Божьего было окружено грудой сброшенных сверху осколков черепицы. Когда я вошел внутрь, то сразу отметил, что внутреннее пространство все еще освещается струящимся сквозь витражные окна мягким светом, который по-прежнему создает калейдоскопическую игру теплых красок на полу. Сверху сквозь грохот молотков доносились громкие голоса, которые эхом прокатывались но храму. ... Я взглянул наверх, на зияющую пустотой колокольную башню, и воспоминания нахлынули на меня с прежней силой.

Обогнув крестную перегородку, я увидел, что ни аналоя, ни даже большого органа уже не было на прежнем месте. Печально покачав головой, я собрался уходить.
...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 85 comments