kouzdra (kouzdra) wrote,
kouzdra
kouzdra

Про иностранных агентов:

Рекс Стаут "Только через мой труп" (книжка 1940 года)

После одиннадцати часов, когда мы с Вульфом сидим в кабинете, входную дверь посетителям обычно открывает Фриц. Примерно в половине первого он вошел в кабинет и, сделав положенные три шага, объявил о приходе некоего Шталя, не пожелавшего открыть цель своего визита, но назвавшегося агентом Федерального бюро расследований.
Я тихонько присвистнул и уважительно произнес:
– Ого!
Вульф слегка приоткрыл глаза и кивнул – сигнал Фрицу впустить посетителя.
Нам еще не приходилось в ходе своей деятельности сталкиваться с фэбээровцами, и, когда посетитель вошел, я из уважения развернулся лицом к нему на крутящемся стуле. Он был ничего себе, невысокий, широкоплечий, с умными живыми глазами. Пожалуй, только подбородок немного подкачал, да и ботинки не мешало бы начистить. Гость еще раз представился, пожал руку мне и Вульфу, вынул из кармана кожаный бумажник, небрежно открыл его и улыбнулся шефу сдержанно, но дружелюбно.
– Вот, пожалуйста, мое удостоверение, – произнес он хорошо поставленным голосом. Он вообще отличался прекрасными манерами, словно благовоспитанный страховой агент.
Вульф мельком взглянул на удостоверение, кивнул и указал на кресло.
– Чем обязан, сэр?
Казалось, вид у фэбээровца был извиняющийся.
– Простите за беспокойство, мистер Вульф, но служба есть служба. Я хотел бы спросить, знакомы ли вы с недавно вошедшим в силу федеральным законом, согласно которому лица, представляющие интересы каких-либо зарубежных ведомств, должны регистрироваться в Госдепартаменте?
– Да, знаком, хотя и поверхностно. Я знаю о нем из газет, прочитал не так давно.
– Значит, вам известна его суть?
– Да.
– Вы зарегистрировались, как того требует этот закон?
– Нет. Я же не агент зарубежного ведомства.
Фэбээровец закинул ногу на ногу.
– Закон распространяется на представителей любых иностранных фирм, частных лиц и организаций, а также зарубежных правительств.
– Именно так я и понял.
– Он применим как к приезжим, так и к гражданам США. Вы гражданин Соединенных Штатов?
– Да. Я здесь родился[3].
– Вы состояли какое-то время на службе у австрийского правительства?
– Да, очень короткое время, еще в юности. Но тогда я жил не здесь, а за границей. Впрочем, я довольно быстро ушел со службы.
– И служили в черногорской армии?
– Да, опять-таки в юности, но несколько позже. В те дни я свято верил, что всех жестоких и злых людей следует убивать, и даже умертвил нескольких сам. Тогда, в тысяча девятьсот шестнадцатом году, я, между прочим, чуть не умер от голода.
Фэбээровец испуганно встрепенулся:
– Извините, не понял.
– Я сказал, что чуть не умер тогда от голода. В нашу страну вторглись австрийцы, и мы сражались против пулеметов голыми руками. В принципе я был ходячим мертвецом, ведь человек не может прокормиться одной сухой травой. Но я все-таки выжил. Поесть по-человечески мне довелось, только когда в войну вступили Соединенные Штаты и я отмахал пешком добрых шестьсот миль, чтобы завербоваться в американский корпус. По окончании войны я вернулся на Балканы, лишился там еще одной иллюзии и окончательно отбыл в Америку.
– Hvala bogu, – весело вставил я.
Шталь ошарашенно вскинул голову:
– Простите? Вы черногорец?
– Не совсем. Я родом из Огайо. Огайец, так сказать, чистейших кровей. Это у меня нечаянно вырвалось.
Вульф не удостоил меня вниманием и продолжил:
– Хотел бы сказать, мистер Шталь, что по природе своей не склонен позволять какому-либо индивидууму копаться в моем прошлом. Но вы не просто индивидуум. Вы представитель федерального правительства. В сущности, вы сама Америка, соблаговолившая посетить мой кабинет, чтобы кое-что обо мне узнать. Я глубоко благодарен своей стране за любезные мне традиции, которые она до сих пор ухитрялась не растерять… Кстати, не хотите ли пропустить стаканчик американского пива?
– Нет, благодарю вас.
Вульф нажал на кнопку, откинулся в кресле и хрюкнул. Затем изрек:
– Теперь, сэр, отвечу на ваш вопрос. Нет, я не представляю интересы какого-либо иностранного ведомства, компании, частного лица, организации, диктатора или правительства. От случая к случаю мне как профессиональному сыщику приходится наводить справки по запросам из Европы, главным образом от моего английского коллеги, мистера Этельберта Хичкока из Лондона, который время от времени оказывает мне ту же услугу. В данный момент я ничего не расследую. И не работаю ни на мистера Хичкока, ни на кого-то другого.
– Понятно. – Казалось, Шталь верит каждому его слову. – Что ж, вы объяснились вполне определенно. Но вот насчет ваших прежних дел в Европе… Если можно спросить… Словом, вы знаете некоего князя Доневича?
– Знал очень давно. По-моему, он сейчас при смерти. В Париже, кажется.
– Я не его имею в виду. А разве нет другого князя Доневича?
– Есть. Племянник старика Петера. Князь Стефан Доневич. Если не ошибаюсь, он живет в Загребе. Когда я там был в тысяча девятьсот шестнадцатом году, ему едва исполнилось шесть лет.
– А в самое последнее время вам не доводилось общаться с ним?
– Нет. Ни недавно, ни вообще когда-либо.
– Вы не посылали ему денег – напрямую либо через какое-нибудь другое лицо, а может, организацию? Или, скажем, на дело, которое он представляет?
– Нет, сэр.
– Но ведь вы переводите деньги в Европу?
– Перевожу. – Вульф состроил гримасу. – Это мои собственные средства, которые я зарабатываю своим трудом. Я поддерживал лоялистов в Испании. Иногда я посылаю деньги в… если перевести на английский, то это звучит как Союз югославской молодежи. Но все это, конечно, никак не связано с князем Стефаном Доневичем.
– Возможно. А как насчет вашей жены? Вы ведь были женаты?
– Нет. Женат? Нет. Это было… – Вульф заерзал в кресле, словно из последних сил сдерживал себя. – Сэр, мне крайне неприятно, но вы приближаетесь к той опасной грани, за которой даже благодарный своей стране американец может послать вас к дьяволу.
Я поспешил вставить:
– Я бы, например, точно вас послал, хотя индейской крови во мне лишь одна шестьдесят четвертая.
Фэбээровец улыбнулся и вытянул ноги.
– Думаю, – добродушно сказал он, – вы не станете возражать против того, чтобы изложить нашу беседу в письменном виде и расписаться.
– Если так нужно, пожалуйста.
– Очень хорошо. Итак, вы не представляете никакого иностранного ведомства, ни прямо, ни косвенно?
– Совершенно верно.
– Это все, что нас интересовало. Пока, во всяком случае. – Он поднялся. – Большое спасибо.
– Не за что. До свидания, сэр.
Я проводил Шталя и лично распахнул дверь перед «самой Америкой», дабы убедиться, что она непременно окажется за порогом.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments