kouzdra (kouzdra) wrote,
kouzdra
kouzdra

Посмотрел наконец дискуссию века:

– Два мешка за ружье?
– Два мешка не пустых, а с овсом; а свинью позабыли?
– Поцелуйтесь с своею свиньею,а коли не хотите, так с чертом!

– О! вас зацепи только! Увидите: нашпигуют вам на том свете язык горячими иголками за такие богомерзкие слова. После разговору с вами нужно и лицо и руки умыть, и самому окуриться.
– Позвольте, Иван Иванович; ружье вещь благородная, самая любопытная забава, притом и украшение в комнате приятное…
– Вы, Иван Никифорович, разносились так с своим ружьем, как дурень с писаною торбою, – сказал Иван Иванович с досадою, потому что действительно начинал уже сердиться.
– А вы, Иван Иванович, настоящий гусак.
Если бы Иван Никифорович не сказал этого слова, то они бы поспорили между собою и разошлись, как всегда, приятелями; но теперь произошло совсем другое. Иван Иванович весь вспыхнул.
– Что вы такое сказали, Иван Никифорович? – спросил он, возвысив голос.
– Я сказал, что вы похожи на гусака, Иван Иванович!
– Как же вы смели, сударь, позабыв и приличие и уважение к чину и фамилии человека, обесчестить таким поносным именем?
– Что ж тут поносного? Да чего вы, в самом деле, так размахались руками, Иван Иванович?
– Я повторяю, как вы осмелились, в противность всех приличий, назвать меня гусаком?
– Начхать я вам на голову, Иван Иванович! Что вы так раскудахтались?
Иван Иванович не мог более владеть собою: губы его дрожали; рот изменил обыкновенное положение ижицы, а сделался похожим на О: глазами он так мигал, что сделалось страшно. Это было у Ивана Ивановича чрезвычайно редко. Нужно было для этого его сильно рассердить.
– Так я ж вам объявляю, – произнес Иван Иванович, – что я знать вас не хочу!
– Большая беда! ей-богу, не заплачу от этого! – отвечал Иван Никифорович.
Лгал, лгал, ей-богу, лгал! ему очень было досадно это.
– Нога моя не будет у вас в доме
– Эге-ге! – сказал Иван Никифорович, с досады не зная сам, что делать, и, против обыкновения, встав на ноги. – Эй, баба, хлопче! – При сем показалась из-за дверей та самая тощая баба и небольшого роста мальчик, запутанный в длинный и широкий сюртук. – Возьмите Ивана Ивановича за руки да выведите его за двери!
– Как! Дворянина? – закричал с чувством достоинства и негодования Иван Иванович. – Осмельтесь только! подступите! Я вас уничтожу с глупым вашим паном! Ворон не найдет места вашего! (Иван Иванович говорил необыкновенно сильно, когда душа его бывала потрясена.)


Вся группа представляла сильную картину: Иван Никифорович, стоявший посреди комнаты в полной красоте своей без всякого украшения! Баба, разинувшая рот и выразившая на лице самую бессмысленную, исполненную страха мину! Иван Иванович с поднятою вверх рукою, как изображались римские трибуны! Это была необыкновенная минута! спектакль великолепный!
Subscribe

  • Нафиг - нафиг...

    Мое отношение к "медицине" определяется тем, что она силком вытягивает из меня уже лет 35 довольно приличные деньги на свои "услуги". При этом на…

  • My comment to an entry 'Снова все о том же: вакцинация от Ковида' by mary_spiri

    Я полагаю все эти меры никак не оправдываемыми их результатом. Я сам не очень молодой — 55 — и подогаю риск смерти от вируса незначимым по сравнению…

  • Это жжж неспроста

    Йебанутые собачники - это все-таки диагноз: Водокачкин был заметен ебанутым собачничеством и любовью к "ножичкам". Тут вдруг разразился тоже…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments