kouzdra (kouzdra) wrote,
kouzdra
kouzdra

Categories:

"Сердечник трансформатора набирался из листовой фанеры ... -3"


Я тогда счел, что мне остался всего один шаг до "тотального романа", обрисованного на четырех с половиной сотнях страниц эссе "В защиту Сганареля", и надо лишь пойти чуть-чуть дальше, сделать выдумку еще правдоподобней и дать жизнь этому picaro*, одновременно автору и персонажу, которого я там описал. Мне казалось также, что если Эмиль Ажар на некоторое время продемонстрирует себя во плоти, прежде чем снова растаять в тумане тайны, то это укрепит миф, окончательно развеет подозрение о "крупном писателе, затаившемся в тени", которого тщились отыскать журналисты, и я смогу продолжать писать своих "Ажаров" в полном покое, посмеиваясь в кулак. Итак, я попросил Павловича, у которого было "лицо" такое, какое надо, ненадолго взять на себя роль Ажара, с тем чтобы потом исчезнуть, дав прессе вымышленную биографию и сохраняя строжайшее инкогнито. Его дело объяснить, если он когда- нибудь пожелает, зачем, давая в Копенгагене интервью "Монду", он обнародовал свою подлинную биографию и почему, хотя я был против, позволил напечатать свою фотографию. С этой минуты мифический персонаж, которого я так старательно создавал, прекратил свое существование и его место занял Поль Павлович. Выяснить, кто он такой, ничего не стоило -- и наше родство выплыло на свет. Я защищался, как дьявол, публиковал опровержение за опровержением, используя в полной мере свое право на анонимность, и в конце концов сумел убедить пишущую братию, причем даже без особого труда, поскольку я давно уже всем надоел и им хотелось чего-нибудь "новенького". Желая понадежнее обезопасить себя, я написал "Псевдо" как "автобиографический" роман Поля Павловича, и таким образом мне удалось наконец осуществить замысел романа о юношеской тревоге, о котором я грезил со времени своих двадцати лет и "Вина мертвецов". Но я уже знал, что Эмиль Ажар обречен. У меня к тому моменту были написаны семьдесят страниц "Тревоги царя Соломона", но я тогда отложил их в сторону и вернулся к этому роману лишь через два года, не устояв перед потребностью в творчестве, которая оказалась сильнее, чем все разочарования.

Почему - вероятно, удивится кто-то - я готов был дать погибнуть источнику, который еще не иссяк во мне и продолжал приносить идеи и темы? Черт побери, да потому, что он мне больше не принадлежал. Теперь вместо меня мою фантастическую эпопею переживал другой. Материализовавшись, Ажар вытеснил меня из мифа...

Поль Павлович слился с персонажем. Его "ажаровская" внешность, лукавство, темперамент, вопреки очевидности, всех убедили и отвлекли от меня всеобщее внимание.</em>
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments