kouzdra (kouzdra) wrote,
kouzdra
kouzdra

"Сердечник трансформатора набирался из листовой фанеры ...

... потому что никто мой диплом читать все равно не будет"

История известная (в частности потому что Гари кроме прочего получил гонкуровскую премию дважды) - но тут эта прелесть изложена непосредственно самим автором:

Ромен Гари (кстати еще один случай типа Конрада и Набокова) "Жизнь и смерть Эмиля Ажара"

Крайне поучительна кстати - особенно советую Маккавити. На тему "анализа источников" и "экспертов":

... Когда я работал над своим первым "ажаровским" романом "Голубчик", я еще не знал, что опубликую его под псевдонимом. Поэтому я не таился, рукописи у меня, как обычно, валялись где попало. Одна моя приятельница, мадам Линда Ноэль, навестившая меня на Майорке, видела на столе черную тетрадь с четко выведенным на обложке названием. Потом, когда вокруг имени Эмиля Ажара, этого загадочного невидимки, поднялся шум, о котором полезно получить представление, полистав газеты тех лет, мадам Ноэль безуспешно всюду ходила и говорила, что автор книги -- Ромен Гари, что она это видела, видела собственными глазами. Никто и слушать ничего не желал, хотя эта благородная женщина приложила немало усилий, чтобы восстановить меня в моих правах. Но куда там: Ромен Гари никогда бы не смог такое написать! Именно это, слово в слово, заявил Роберу Галлимару один блестящий эссеист из Н.Р.Ф.

Другой в разговоре все с тем же моим другом, который был мне очень дорог, сказал: "Гари - писатель на излете. Этого не может быть". Я как автор был сдан в архив, занесен в каталог, со мной все было ясно, и это освобождало литературоведов от необходимости разбираться в моих произведениях, вникать в них. Еще бы, ведь для этого пришлось бы перечитывать! Делать им, что ли, нечего?

Я настолько хорошо это знал, что на протяжении всей истории с Ажаром (четыре книги) ни минуты не опасался, что самый обыкновенный и несложный анализ текстов может меня разоблачить.

И я не ошибся: никто из критиков не услышал моего голоса в "Голубчике". Ни один -- в "Жизни впереди". А ведь там та же самая манера чувствовать, что и в "Европейском воспитании", "Большой раздевалке", "Обещании на рассвете", и зачастую те же фразы, те же обороты, те же характеры. Достаточно было прочесть "Пляску Чингиз-Кона", чтобы немедленно опознать автора "Жизни впереди". Друзья молодого героя в "Тревоге царя Соломона" все вышли из романа "Прощай, Гари Купер": Ленни там думает и говорит в точности так же, как Жанно в "Царе Соломоне" -- это заметил и сказал моему сыну Юг Море, в то время семнадцатилетний ученик лицея имени Виктора Дюрюи. Весь Ажар уже заключен в "Тюлипе". Но кто его читал среди профессионалов? Легко вообразить мое ликование. Самое сладостное за всю мою писательскую жизнь. На моих глазах происходило то, что в литературе обычно происходит посмертно, когда писателя уже нет, он никому не мешает и ему можно наконец воздать должное.

Только год спустя после выхода первого "Ажара", когда я для ведения переговоров с издателем попросил своего двоюродного племянника Поля Павловича вступить в игру и наше родство стало известно -- только тогда подозрения впервые пали на меня. Но меня это не обеспокоило: я знал, что эти дамы и господа не станут заниматься своим прямым делом и сравнивать тексты.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments