July 26th, 2017

Gen.Turgidson

Представления о рае московского учителя из умной школы

Я упавши на гептил упустил у таки-нета главный жир (сам по себе рассказ - очередная вариация на тему "баллады о тех, кто всех за...ли"):

Но тогда карьера идеолога резко оборвалась, его изгнали из цековского рая... - я не шучу, жизнь этой части насельников Старой площади, дом 2 была подобна райской - магазин с 15-ю сортами колбас и 20-ю сыра, билеты в любой театр, в том числе на гастроли зарубежных звезд, на Московский кинофестиваль, да, собственно, летом можно было просто сесть в самолет Аэрофлота и полететь отдыхать даже не в Крым, с цековский санаторий, а на заграничный курорт... стоп, завираться не надо, не на любой заграничный, не в Испанию и не в Турцию. В Болгарию. В любой месяц лета. То есть, имел уровень жизни примерно как у сегодняшнего московского учителя или киевского айтишника

PS: Все-таки удивительно встретить вживую героя повести Шефнера (впрочем он знал про кого пишет):

Вскоре мы уперлись в тупик. Творитель взял меня за руку и сказал:
– Сейчас ваши образы будут восприняты моим мозгом и воплощены в явь. Я сотворю вам ту квартиру, которую вы себе представили.

Он крепко сжал мою руку и уставился в голую стену. И вдруг за стеной послышался неясный шум, а в стене образовалась дверь…

Творитель ушел, насвистывая какой-то мотив, а я робко подступил к двери и коснулся ее медной ручки. Ручка была самая настоящая! Тут я нажал на нее – и дверь открылась.

Я вошел в прихожую. Здесь все блистало графской роскошью. На мраморном пьедестале стояло в полный рост чучело медведя, и на протянутых передних лапах медведь почтительно держал золотой поднос. В ушах у зверя блестели бриллиантовые серьги, а на голове красовался кокошник – вроде как у дореволюционных кормилиц и официанток; но кокошник был не простой, а шитый натуральным жемчугом. Стены прихожей, оклеенные вместо обоев золотой фольгой, красиво отражались в полу из полированного гранита. С потолка свисала люстра в сто лампочек, на манер церковной.

Collapse )
Gen.Turgidson

О суде присяжных

А вот кстати - довольно много где нужно единогласное решение.

Я бы в качестве присяжного однозначно бы занял позицию "против" - выбрал бы очевидно неправосудное решение (виновен, если очевидно невиновен, и наоборот невиновен если очевидно виновен) и просто бы на нем стоял - не вдаваясь в обсуждения - возможно даже открыто пояснив позицию - что я это по приколу.

интересно что тут бы делала система?
Attack!

"Я плохо разбираюсь"

У Валина в его мерисьюшной графомани есть один момент - про то чем развитая технология отличается от продвинутого колдовства:
Collapse )
Жалобно зазвенели, лопаясь, цветные витражи окон. Багровые клубы огня за окнами со вздохом опали. Внизу громко трещало пламя. Даша поползла на четвереньках к окну. Эле попыталась ухватить девчонку за ногу, но не успела.

Внизу было темно. От поднявшегося до небес пламени почти не осталось следа. Тускло горели проломленные доски пристани, тлела одежда на разбросанных телах, горели клочки ткани, разлетевшиеся вдоль кромки берега. Качался, дымя и шипя, мусор на темной воде. Тлела одежда на медленно уходящем в реку груаге, и в этом слабом свете Даша разглядела, как страшно изуродован высокий дарк. Череп, полностью скальпированный, лишенный и кожи и ушей, сочился черной кровью. Груаг молча осел в воду и исчез. Теперь, кроме шипения огня и тихого плеска волн, ничто не нарушало ночную тишину.

— Я думал, башня развалится, — потрясенно прохрипел Мин.
— Заткнись, — пробормотала Эле. — Чтобы они посдыхали, эти колдуны.
Вид у бывшей Перчатки был не менее потрясенный, чем у полукровки.
— Что там, Даша? — прошептал Костяк.
Девушка почувствовала, что он подползает сзади, и прошептала, морщась от лезущего в башню дыма:
— Ничего там нет. Кажется, все умерли.

Теперь лохматый и Даша уже вместе смотрели на развернувшийся бортом к берегу пиратский корабль. До пристани он так и не дошел, и теперь его медленно тянуло течение. С трудом можно было разглядеть лиловую дымку, мерцающую среди снастей. Торчали погруженные в воду весла. Какой-то человек свисал над бортом, безвольно обнимая весло. Даше показалось, что человек слабо шевельнулся, но больше этого не повторилось.

— Как такую жуть боги допускают? — прошептала над ухом Эле.

— Это не жуть, — машинально пробормотала Даша. — Это напалм или огнемет. Хотя тогда все обязательно должно продолжать гореть. Значит, какие-то другие снаряды. Я плохо разбираюсь.


...
Над рекой снова устрашающе зашуршало. На этот раз полет «зарницы» оборвался где-то значительно ближе. От сотрясения Даша чуть не упала на колени. Сквозь грохот разрыва донесся треск рухнувших камней.
— В замок угодило, — пробормотал Костяк.
— Бросьте мешки, задницы нужно спасать, — пролепетала Эле. — Бежим отсюда.
— Куда? — От страха у Даши стучали зубы, но до конца эта дробь голос разума не заглушила. — В замок? В город? Они ведь туда и целятся.
— Но мы же здесь торчим на самом виду. Колдун сюда как раз и целит, — застонала Эле, ощупывая меч на поясе.
— Ка-какой колдун? Это — снаряд. Или ракета. Как «катюша», — Даша присела на корточки. — Бегать под обстрелом нельзя, я по кино помню. Нужно лежать или в подвал залезть. Хотя там завалить может.
— Это опять ваше гнусное колдовство? — возмутился полукровка. — Я же чуть не… испугался.
— Не колдовство. Оружие. Механизм. Нам нужно подождать. Они долго пулять не должны.
...
— Понимаю. Значит — судьба, — Дуллитл бросил еще один смущенный взгляд на Эле. — Что ж, вполне разделяю ваши опасения. Все эти годы я старался не привносить в здешнюю жизнь ничего опаснее отдельных приемов современной полевой хирургии и принципа устройства скромного ватерклозета. Артиллерия меня крайне утомила и в прежней жизни.

Словно в подтверждение его слов, над рекой разнесся очередной гулкий вздох, в небе зашуршало.

— Обстрел мирного города. Неоправданное варварство, — доктор вздохнул. — Однако полагаю, у них не больше двух десятков снарядов.

— Это уже двадцать первый, — робко возразил Костяк.