kouzdra (kouzdra) wrote,
kouzdra
kouzdra

Кстати - раз уж вспомнилась "Республика Итль" -

Могу сказать, что до боли напоминает нынешняя ситуация на востоке Украины:

12. Искусство театра
Может показаться странным, что, начав этот роман военно-дипломатической экспедицией, рассказав о военных грозах, нависших над Итлем со стороны севера, где дерзко крушила мировые устои армия коммунистических штатов Ассора, узурпаторски захватившая власть и беспощадно уничтожавшая свободолюбивую демократию, – мы больше не обмолвились ни одним словом о войне.
Но мы сознательно отходим от грубых картин человеческого ожесточения, мы поворачиваемся спиной к отвратительному и гнусному чудовищу истребления по двум причинам.

Первая заключается в нашем принципиальном антимилитаризме, вторая же в нежелании заливать кровью эти страницы, долженствующие отражать лишь лирическую прелесть существования благонамеренных жителей республики, благоденствующих под опекой мудрого и человеколюбивого народовластия.
И если сейчас мы все же должны на минуту появиться на поле боевых действий, то нас вынуждает к этому сюжетная композиция, в силу которой отголоски пушечных раскатов являются для общего плана столь же неизбежными, как свирепый турецкий барабан неизбежен в самом лучшем симфоническом оркестре.
Но нужно заранее предупредить, что жестокие зрелища войны будут так же безопасны, как пламя именинного фейерверка, и так же мимолетны.

Жители Порто-Бланко, квартировавшие в части столицы, расположенной вокруг пышной гранитной громады военного министерства, были крайне заинтригованы светом, горевшим три ночи напролет в двух окнах кабинета главнокомандующего вооруженными силами республики.
Под ярко-малиновым абажуром, нежданный и тревожный, он казался грозной звездой, предвещающей близкие беды, тем более что со дня возникновения республики никто не мог запомнить случая, чтобы главнокомандующий работал днем, не только ночью.

Люди стояли у окон квартир, устремив расширенные тревогой зрачки на пугающий малиновый луч, и что-то беззвучно шептали, стараясь проникнуть в тайну кабинета. Многие забыли на эти три ночи жен и возлюбленных и так и засыпали у окон в креслах, не в силах оторваться от волнующего зова огня.
Но если огонь видели все, то разговор, происходивший в кабинете в среду днем, после ультиматума, предъявленного лордом Орпингтоном президенту, между генералом фон Бренделем и его начальником штаба, остался строго конфиденциальным и не вышел за толстые, крытые штофом стены.

Желание генерала Орпингтона видеть фронт и проконтролировать оборонительные работы республики поставило военное министерство в почти безвыходное положение, так как фактически налицо не было ни фронта, ни оборонительных работ.

Анархические банды Ассора, занятые кровавой и смертельной борьбой на востоке, где им приходилось бороться с храброй, прекрасно обученной и многочисленной армией восточной диктатуры, не обращали никакого внимания на существование где-то сбоку захудалого клочка земли, не представляющего никакой опасности.
Ими был выставлен только слабый заслон по нагорному берегу пролива, отделявшего Итль от бывшей территории империи, для предупреждения десанта.
Поэтому на фронте пятый месяц не слыхали ни одного выстрела, и пограничные посты обеих армий мирно занимались товарообменом.

Средства же, отпускаемые из особого фонда наутилийского правительства на постройку тройной линии бетонированных укреплений, расходились по твердой смете между чинами военного министерства и заканчивали свое странствие в кармане Антония Баста, служа основной базой для развития и процветания «Преподобной Крысы».

Секретный разговор двух военачальников, Ответственных за оборону республики, продолжался около шести часов, и с тех пор вспыхнул неугасимый свет в кабинете генерала фон Бренделя.

И в первую же ночь с товарного вокзала столицы ушли в направлении фронта шестьдесят огромных составов с таинственным грузом особого назначения, и в ту же ночь полицией республики были арестованы в постелях и отправлены неизвестно куда около шестисот граждан, имевших касательство к изящным искусствам, и, наконец, в том же направлении проследовала партия в шесть тысяч строительных рабочих.

На следующее утро из магазинов столицы исчезли все запасы бумаги, картона, чернил, красок, холста, и на все расспросы покупателей приказчики отвечали кратко и вразумительно: «Реквизировано по предписанию чрезвычайного комитета демократической обороны».

В столице началась паника. Зажиточные граждане вытаскивали из заветных тайников все драгоценности, уцелевшие от разгрома в ночь встречи наутилийской эскадры, и набережная, где всегда прогуливались наутилийские моряки и солдаты, обладавшие полноценной валютой, превратилась в кипучую биржу-аукцион.
Паника утихла только после официального сообщения, что в субботу командующий экспедиционным корпусом Наутилии, совместно с высшим командованием республики, выедет на позиции для разработки плана наступления на дезорганизованного врага.

Но сообщение вышло слишком поздно, и последние девушки высшего общества столицы отдали свою девичью честь наутилийским матросам за право быть посаженными вне очереди на суда в случае эвакуации, а женщины, по возрасту и внешнему виду не могшие рассчитывать на успех такой жертвы, расстались за бесценок с последними ювелирными безделушками.

К отходу салон-вагона, увозившего сэра Чарльза в боевую зону, на вокзал пришло несметное количество людей, желавших лично убедиться, что никакой опасности для республики нет и что высокий гость Итля действительно едет в сторону фронта, а не в обратную.

И когда поезд тронулся, население приветствовало своего защитника и покровителя восторженными овациями и цветочной бомбардировкой....

...
Там он [Орпингтон] перевязал себе кисть платком и сказал столпившемуся штабу:

– Я доволен, господа! Наконец я увидел в вашей фальсифицированной насквозь стране хоть одну настоящую вещь – войну! И я очень счастлив, что в собратьях по профессии я нашел честных людей. Благодарю вас! Я немедленно доложу о виденном его величеству и буду просить о награждении вас высшим боевым отличием моей родины, орденом Рогатого Слона.

Начальник дивизии провозгласил «ура» в честь героического друга республики и, посмотрев вслед умчавшемуся автомобилю, сказал начальнику штаба:

– Друг мой, не забудьте дать командиру дежурной батареи внеочередной месячный отпуск и содержание за три месяца в виде награды. Он блестяще сделал дело и показал себя настоящим патриотом.

Передовые посты железной коммунистической дивизии были ошеломлены в это утро, не увидев на противоположном берегу неприятельских постов. Итлийских солдат не было нигде. Местные жители показали на допросе, что ночью заставы итлийской армии были сняты и уведены на тридцать верст в тыл.

Еще больше изумились разведчики, когда услыхали через час в направлении, куда ушел противник, тяжелый грохот напряженного боя. Они не рискнули по своей малочисленности продвинуться далеко, но отправили срочное донесение в главный штаб революционных войск Ассора о небывалом происшествии у противника.
А в это время, посреди песков, бывших недавно ареной сатанинской потехи, в походной палатке сидело несколько человек за чаем.

Все они были в штатском, и бритые физиономии, и благородные профили римлян последней империи выдавали в них людей искусства.

Старший из них расправил плечи, как человек, уставший от тяжелого физического труда, и сказал задумчиво:

– Д-да!.. Доложу я вам! Работал я в крупнейших, можно сказать, театрах и кинофабриках мира, но такой постановочки на моей памяти еще не было. И всего в три дня! Я считаю эту работу рекордной. После нее мне обеспечено место главного режиссера даже в раю!

И, отхлебнув чаю, добавил:

– Так вот… что вы там ни говорите, а искусство театра – величайшее искусство в подлунной.

PS: Кстати это к вопросу об "албанских девочках с котегами"
Subscribe

  • На тему ужастного вируса и "просто гриппа":

    УМЕР ДМИТРИЙ ТОЛМАЦКИЙ 26:11:2009 г. В ночь на 25 ноября в Саратове, в возрасте 39 лет, умер Дмитрий Толмацкий, один из первых саратовских…

  • Конные всадники

    Забавно что в СПб есть два выдающихся конных монумента (невыдающихся есть еще кстати) - Комод-Бегемот и Медный Всадник. И оба всегда были крайне…

  • На тему памятника на Лубянке:

    На площади комод, На комоде – бегемот, На бегемоте – обормот, На обормоте – шапка, На шапке – крест, Кто угадает – того под арест.А вот почему бы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments